— Бедняга Жюль был молодцом… Он спустил все денежки на лечение жены, а она пять лет оставалась совершенно, как говорится, беспомощной, в их дом постоянно ходили врачи, а операции стоили бешеных денег…

Но эти люди и события были слишком далеки от Шателара, чтобы растрогать его. Время от времени он подходил к окну и разглядывал разводной мост, две одноколки, начало улочки, на которой все никак не мог закончиться обед.

На стенке около стойки с бильярдными киями розовый листок объявления сообщал: продажа моторного рыболовного судна…

И поскольку Шателар не мог, заметив что-то интересное, не обратить на это внимания, он спросил хозяина:

— Что это за судно?

— Которое продают в два часа? Честно говоря, это не какое-нибудь дрянное суденышко, если б только с ним се время не случались разные истории…

— Какие такие истории?

— Да вот такие! Любые, какие только могут произойти с судном… В прошлом месяце, точнехонько два дня спустя после того, как они зацепили за камни и потеряли сети, они входили в гавань очень уж темным вечером… Рулевой, возможно, был малость выпивши, решил, что мост открыт, и стал входить…

Мачту сломали и чуть было не задавили человека… Полгода назад юнге ногу оторвало стальным тросом, когда спускали драл…

Наверху обед заканчивался, разговор становился все более медленным и тягучим, оба шурина вели какой-то впутанный спор о продаже скота, дети же буквально Засыпали за столом. Мари принесла крюшон с кальвадосом и осталась стоять, но сестра знаком позвала ее за собой в свою бывшую комнату.

— Послушай, Мари… Уж ты-то хорошо знаешь, что злой я никогда не была…

Они все против меня, потому что у меня есть друг, а у них свои взгляды на это… На твоем месте я переехала бы в Шербур… Я поговорю с Шателаром, и я уверена, что…